?

Log in

No account? Create an account

posenke


E.I.

"Он не шаблонный злодей, но сложный противоречивый образ" (Из сочинения)


Previous Entry Share Next Entry
Таинственный гроб Тимура. Продолжение.
posenke
Центральный государственный архив.

С письмом от дирекции музея никаких проблем с доступом к материалам не возникло. Компьютеров в архиве тогда не было, все было по старинке – каталоги, книги, папки, бумаги… Читальный зал. Своим фотоаппаратом пользоваться нельзя, но можно заказать нужные копии за определенную плату. Но не сразу, а с отсылкой по почте или еще одним визитом.

Хочу предупредить, что излагаю по памяти, выдумывать ничего не буду, некоторые моменты врезались в память крепко, а в других случаях постараюсь указать степень достоверности; неуверенность или сомнение буду оговаривать. Заметки для памяти я, конечно, делала, но 1) домой попаду чуть ли не через полгода, 2) нет уверенности, что они не сгорели в пожаре 2001 г. Кое-что осталось, но не помню, были ли они среди сохранившихся бумаг – не до того было.

Документов, непосредственно посвященных работе комиссии, мне обнаружить не удалось. Правда, на этот архив был запланирован всего один день, и, может быть, искать надо было по каким-то другим критериям. Это сегодня у меня масса идей, где могут найтись эти документы. Кажется, по фонду Академии наук УзССР нашлась кое-какая информация. Во-первых, график раскопок. Из него следовало, что могилу Тимура вскрывали не 21-го июня, а раньше, по-моему, 18-го или 19-го.

Искала я, как уже отмечала, какие-либо упоминания (или фотографии) о текстиле из захоронения, или хотя бы намеки на то, какие вообще существуют документы и где эти сведения можно искать. Протоколы заседаний. Не помню чей дневник. К сожалению, очень формальный и краткий. По типу : «такого-то числа приступили ко вскрытию захоронения такого-то. Следующий день: продолжили.» И так далее. То ли в первых, то ли во втором нашлась интересная информация о Массоне-старшем. Ведь именно он по должности и по статусу должен был возглавить комиссию, а не математик и функционер Кары-Ниязов. По крайней мере, хотя бы войти в её состав. Нет, всё-таки это было среди протоколов, или была какая-то записка. Оказалось, что М.Е. Массон (смутно вспоминается, что Г.А. Пугаченкова упоминалась тоже) был отстранен от участия в комиссии. Продираясь тогда через казенные формулировки, а теперь еще и через туман забвения, вспоминаю, что отстранение мотивировалось необходимостью присутствия их на каких-то других важных раскопках за пределами Самарканда. Недавно попался в интернете отрывок из интервью Массона-младшего, оказалась, что об отстранении отца ему неизвестно. Приведу этот отрывок:

Рассказывает Вадим МАССОН, главный научный сотрудник Института истории материальной культуры РАН, сын археолога Михаила Массона:
- Для экспедиции в Гур-Эмире была организована правительственная комиссия, в состав которой вошли зам. председателя СНК УзССР Т. Н. Кара-Ниязов, узбекский писатель Садреддин Айни, ученый-востоковед А. А. Семенов и скульптор-антрополог М. М. Герасимов. С ними приехала группа студентов, молодых ученых и реставраторов. Ходили слухи о сотрудниках НКВД, участвующих в экспедиции, но мне, одиннадцатилетнему пацану, конечно, никто об этом не докладывал.
Первоначально вскрытием должен был руководить мой отец, но внезапно он заболел паратифом - сальмонеллезом - и вынужден был вернуться домой в Ташкент с высокой температурой. Это было странно, поскольку отец болел крайне редко. Раскопки возглавил Кара-Ниязов, типичный партийный функционер.
- Металлические объекты нашли?
- По официальной версии, нет, - отвечает Вадим Михайлович. - Но мой отец почему-то вдруг перестал интересоваться Гур-Эмиром и не любил рассказывать об изысканиях, которыми там ранее занимался. А после его смерти выяснилось, что все свои материалы он сдал в архив при правительстве УзССР, откуда получить их не удалось даже мне, его сыну и историку.



Понимаю теперь, почему Массон не любил об этом вспоминать. Любого на его месте оскорбило бы унизительное отстранение от раскопок и назначение неспециалиста на его место. Кажется, что несколько рукописных тетрадок Массона(?) я листала в поисках упоминаний Гур-Эмира, но тут могу ошибаться. Зато твёрдо помню чье-то утверждение (может быть из бумаг, какая-нибудь докладная (?), но вероятнее, это рассказал мне в беседе один из двух живых участников), что концепция ученого не устраивала высшее начальство. Массон добивался планомерных широкомасштабных раскопок территории вокруг Гур-Эмира по всем правилам археологической науки, то есть с разбивкой и фиксацией по слоям, и категорически возражал против ненаучного вскрытия - пришел, открыл, достал. Излагаю своими словами, но за смысл ручаюсь. Может быть, это рассказал мне Л.И. Альбаум? В перечне участников раскопок всплыла его фамилия. Ни в чьих публикациях она не фигурирует, во всяком случае, мне не встречалась. Отлично, я знала, что он жив, до сих пор работает в музее Истории, и я смогу его найти. До сих пор в моем списке живых свидетелей был только Малик Каюмов, с которым мы уже договорились встретиться на следующий день.

Конечно, архив дал мне не так уж много информации, но так будет и дальше. Кто ждет сенсаций, могут дальше не читать. Информация собирается по крохам и единственное, на что я могу претендовать – только слегка уточнить ход событий и отметить некоторые неточности у предшествующих авторов. Кто только не писал и не пересказывал одни и те же воспоминания, всё с теми же неточностями. Мой плюс - это определенная объективность, основанная на том, что в 1994 году еще не было ажиотажного спроса на эту тему, не было многочисленных интервью, данных журналистам, настроенным на сенсации и коммерческий успех, и тот же Малик Каюмов в разговоре с музейным сотрудником был предельно корректен, искренне старался точнее припомнить факты, характеристики. Никаких фантастических подробностей его рассказ не заключал. Я верю тому, что он рассказывал мне, а что уж ему потом внушили любители «жареных фактов» - на их и его совести. Говорят, бюджет фильма «Проклятие Тимура» 2003 года был немалым. Не знаю, платили ли они за интервью, но меня неприятно удивило содержание рассказов моих бывших коллег (я на тот момент уже ушла из музея), да и самого М. Каюмова. Второй мой плюс – профессиональная привычка к точности. И третий – отсутствие какой-либо личной заинтересованности. Ну какого пиара может ожидать человек, пишущий в новеньком нераскрученном блоге под непрозрачным ником и «пожелавший остаться неизвестным»? А название "Таинственный гроб" - так это больше иронически. Конечно, по оброненным замечаниям меня могут вспомнить бывшие коллеги, если прочтут и пожелают. Хотя об этой моей командировке почти никто не знал и особо не интересовался – не потому, что секрет, а потому, что событие-то обыденное, рядовое. А вот главный минус моего рассказа – то, что пишу чуть ли не через 20 лет, а не по горячим следам. Да и сфера моего исследования была очень узкой и всё это было для меня хоть и интересной, но побочной и косвенной информацией. Кто же знал, что события так обрастут домыслами и фантазиями?

Чтобы закончить с этим архивом, скажу, что так и не увидела заказанных мною копий, на которые рассчитывала. Только через полгода случайно узнала от секретарши, что приходил по почте какой-то конверт, который она, как было принято, занесла в кабинет директора, одно время он там «валялся», а потом исчез неизвестно куда.

Эта безалаберность меня убивает. Бывшие партийные функционеры, в то время они менялись особенно часто, за 10 лет работы я помню 11 экземпляров директоров. Назначались обычно восходящие по карьерной лестнице или проштрафившиеся в хокимияте, каком-нибудь управлении или районо. По приходе они слегка осмотривались, чистили и приводили в порядок пёрышки и начинали активно подыскивать себе новое, более высокое и теплое местечко. «Блошиный трамплин» - так можно было назвать эту должность. Дольше всех задержался Н.У.М., который придерживался твёрдой уверенности, что научные сотрудники в музее ничего не делают («бумажная» и экспозиционная работа – это никакая не работа), чай пьют и вообще не нужны, зато важны, нужны и крайне полезны только смотрители. Видимо, раз носят чай директору и даже готовят ему еду. Этот директор запомнился двумя деяниями – за счет смежного со своим огромным кабинетом помещения обустроил себе личный апартамент – «гнёздышко» с удобствами в виде персонального туалета; и это в его бытность раскрылось (таможенники задержали, следы привели в музей) крупное хищение – подмена уникальных бухарских и шахрисябзских вышивок – самых ценных в коллекции. Я тогда уже ушла, но меня пригласили в качестве независимого эксперта, почти 2 месяца проверяла всю коллекцию. Кстати, вся ответственность была возложена на одного человека, которому пришлось с годик отсидеть. Очень уж громкое было дело, а то бы опять замяли. Сообщников не выдал, так что потом благополучно вернулся в музей :( Отвлеклась.

(продолжение следует)